Category: напитки

Category was added automatically. Read all entries about "напитки".

атриум-алфавит

Как я видел Кайдановского (и немного метафизики)

Это было давно - в те времена, когда ни коммерческих ларьков, ни круглосуточных магазинов ещё не было и в помине, и спиртные напитки продавались строго с 11.00 до 19.00. Однако был в Москве, на улице Горького, один-единственный магазин, этому закону не подчинявшийся - Елисеевский гастроном; отдел вино-водочных изделий этого магазина, как и все остальные, работал до 21.00, и все "страждущие" после семи вечера шли именно туда, - отчего, естественно, к этому отделу выстраивалась длиннейшая очередь.

Однажды я, семнадцатилетний сопливый хиппи, стоял в этой очереди, - благо от Пушкинской площади, где я проводил тогда всё свободное время, до Елисеевского было рукой подать. И вдруг...

АЛЕКСАНДР КАЙДАНОВСКИЙ

Да-да, именно он - знаменитый киноактёр Александр Кайдановский - внезапно появился у прилавка. От неожиданности все стоявшие в очереди, включая меня, только рты разинули. Воспользовавшись нашим замешательством, - кто, спрашивается, решился бы вякнуть красавцу ротмистру Лемке из всенародно любимого фильма "Свой среди чужих, чужой среди своих" что-нибудь вроде "куда лезешь, тебя здесь не стояло"? - артист подошёл без очереди, сунул продавщице чек, взял бутылку "золотого" шампанского и тут же исчез - столь же неожиданно, как и появился.

В связи с этим всплывшим вдруг в моей памяти эпизодом я решил напомнить вам, дорогие мои читатели, как наш советский народ, гораздый на всякие выдумки, изгалялся над правилом, разрешавшим продавать спиртное исключительно с одиннадцати утра до семи вечера. Как вы помните (а те, кто помнить этого по молодости лет никак не может - знайте!), бутылка водки в те времена стоила либо 3 рубля 62 копейки, либо 4 рубля 12 копеек.

Складываем цифры:

3.62: 3 + 6 + 2 = 11 (с одиннадцати)

4.12: 4 + 1 + 2 = 7 (до семи)

Вот такая нумерология эпохи развитого социализма.

И ещё: в 1967-м году к пятидесятой годовщине Великой Октябрьской Социалистической Революции были отчеканены юбилейные рубли и полтинники, на которых вождь мирового пролетариата В. И. Ленин был изображён в полный рост и делал характерный жест рукой: верной, мол, дорогой идёте, товарищи! Вскоре кто-то обнаружил, что если приложить такой рубль или полтинник к циферблату часов, рука вождя укажет точнёхонько на цифру одиннадцать - время открытия винных магазинов.
атриум-алфавит

Вино из одуванчиков

"Июньские зори, июльские полдни, августовские вечера - всё прошло, кончилось, ушло навсегда и осталось только в памяти. Теперь впереди долгая осень, белая зима, прохладная зеленеющая весна, и за это время нужно обдумать минувшее лето и подвести итог. А если он что-нибудь забудет - что ж, в погребе стоит вино из одуванчиков, на каждой бутылке выведено число, и в них - все дни лета, все до единого. Можно почаще спускаться в погреб и глядеть прямо на солнце, пока не заболят глаза, а тогда он их закроет и всмотрится в жгучие пятна, мимолётные шрамы от виденного, которые всё ещё будут плясать внутри тёплых век, и станет расставлять по местам каждое отражение и каждый огонёк, пока не вспомнит всё, до конца..."

Рэй Брэдбери. Вино из одуванчиков. Перевод с английского Э. Кабалевской

Американский фантаст Рэй Брэдбери никогда не относился к числу моих любимых писателей. Тем не менее, идея вина из одуванчиков - "законсервированного лета", позволяющего если не вернуться в прошлое, то по крайней мере ощутить его вкус - когда-то произвела на меня сильное впечатление. Моё "вино из одуванчиков" - это музыка. Я слушаю музыку конца шестидесятых - начала семидесятых, - ту самую "буржуазную", "чуждую нам, советским людям" музыку, которая с невероятным трудом окольными путями проникала к нам тогда сквозь "железный занавес" и расходилась затем по стране в виде тысяч и тысяч магнитофонных бобин, - и словно переношусь в то время, когда рождалась эта музыка, когда она звучала свежо и непривычно, и люди, создававшие её, наивно верили, что, взяв в руки электрогитары, они смогут изменить этот мир, сделать его лучше, красивее и чище.

FRED

А теперь я хочу, чтобы вы вместе со мной послушали чудесную и достаточно редкую музыку - дебютный альбом не слишком известной и очень недолго просуществовавшей группы Fred из Пенсильвании.

FRED 1971 (ЧАСТЬ ПЕРВАЯ)

FRED 1971 (ЧАСТЬ ВТОРАЯ)

Битрейт - естественно, 320 kbps.
атриум-алфавит

Философия одного переулка



Невысокая, худая и, несомненно, очень красивая девушка по имени Джоанна спросила:

- А судьба - она у всех есть, да?

- Никак нет, - рассмеялся Фредерик, - судьба - это название, обозначение определённого уровня сознания; на уровнях более низких - так же как и более высоких - о ней невозможно говорить.

- А как я могу знать, могу я управлять или нет? - неожиданно спросил Ника.

Георгий Иванович поднял рюмку и спросил:

- Ты знаешь, что я пью?

- Нет. Но это, наверное, вино или портвейн.

Все засмеялись, а Джоанна поцеловала Нику в затылок, отчего у того пот потёк со лба прямо ручьём.

- Это арманьяк, - торжествующе произнёс Георгий Иванович, - но я не думаю, чтобы тебе было необходимо это знать до того, как я тебя об этом спросил. Теперь же, когда я тебе уже сказал, что я пью, тебе нет более нужды об этом знать, ибо мы уже зафиксировали это как бессознательный, объективный факт, о котором как о таковом и говорить больше нечего. Твой же вопрос об управлении относится к тому, что не может быть зафиксировано как бессознательный объективный факт. Оттого возможна нужда, или необходимость, в возвращении к нему, в повторении его снова и снова. Делая это, ты будешь фиксировать сознательный факт присутствия в тебе потенции управления. Но знать ты не можешь, и в этом "не могу" ты фиксируешь сознательное "могу" и оттого подпадаешь под действие направленное, то есть управление судьбы. Вопрос, который ты мне задал, надо задавать себе постоянно, и в это время, в момент задавания этого вопроса, ты не должен думать ни о чём другом. Тогда появится первое основание, начальная опора для воспоминания себя (recollection - он произнёс слово по-английски). И пока ты будешь это делать, никакая сила в мире не сможет превратить тебя в объективный, бессознательный факт, мой маленький лакей!


А. М. Пятигорский. Философия одного переулка

Кстати, этот переулок - Второй Обыденский, между Остоженкой (я помню эту улицу ещё как Метростроевскую) и набережной Москвы-реки - мне хорошо знаком: когда-то у меня была мастерская в одном из соседних переулков, Курсовом, и я ежедневно проходил мимо того самого дома, в котором сиживал когда-то за рюмочкой арманьяка Георгий Иванович Гюрджиев. Вообще, этот район Москвы - Остожье - один из моих любимых, с ним связаны, пожалуй, самые светлые воспоминания моей московской жизни.

Увы, от этих милых переулочков уже почти ничего не осталось...